Южный окружной военный суд в Ростове‑на‑Дону приговорил к 18 годам строгого режима 54‑летнего военного пенсионера из Мариуполя. Ему вменяли участие в террористическом сообществе и обучение в целях терроризма.
Обвинение и требование прокуратуры
Прокурор просил для обвиняемого 19 лет строгого режима и один год ограничения свободы. В обвинительном акте утверждается, что мужчина служил в составе «Азова» и участвовал в соответствующей деятельности.
Версия подсудимого и последовательность задержаний
Подсудимый настаивает, что никогда не служил в «Азове». По его словам, с середины 1990‑х он служил в роте конвоирования в/ч 3057 и ушёл на пенсию в 2020 году. В период осады Мариуполя он и его семья прятались от обстрелов.
В мае 2022 года к нему пришли представители силовых структур и отвезли на «фильтрационные мероприятия». Сначала его держали в пункте в поселке Мангуш, затем перевели в бывшую колонию в Еленовке, после — в Горловку. В конце ноября 2023 года его освободили по постановлению прокурора ДНР как непричастного к преступлениям, и он вернулся в Мариуполь.
В марте 2024‑го ему выдали российский паспорт. В апреле он поехал в Россию, рассчитывая оформить загранпаспорт и уехать в Европу, но на границе с Ростовской областью его задержали. До середины августа его держали в пункте временного размещения в Таганроге, затем заключили под стражу и этапировали в СИЗО‑2 с последующим переводом в Пермь.
Показания и их противоречия
Следствие опиралось, в том числе, на показания другого пленного — бывшего помощника кадровика в одном из подразделений в/ч 3057. Он утверждал, что видел в документах сведения о причастности обвиняемого к «Азову», что тот вступил в движение в 2015 году и занимался конвоированием пленных, в том числе военнослужащих ДНР.
Однако на суде тот же свидетель заявил, что впервые увидел подсудимого уже в Таганроге, ничего не знает о его политических взглядах и по совместительству занимался оформлением приказов, не имея доступа к личным делам. На вопрос, подтверждает ли он свои следственные показания, свидетель отвечал уклончиво: «Возможно» и «Ну как сказать…».
— Мы военнослужащие, а вы нас приписываете к какому‑то непонятному «террористическому сообществу»! — вспылил свидетель в конце допроса.
