Коротко о главном
Наиля Аллахвердиева руководила PERMM — Пермским музеем современного искусства — около десяти лет. Она пришла из кураторской команды, работавшей с паблик‑арт‑программой, и сохраняла пост директора до 2024 года. После серии обысков и давления со стороны властей в конце 2024 года была вынуждена уйти в отставку и покинуть страну; позже против неё возбудили уголовное дело и объявили в розыск.
Биография и профессиональный путь
Аллахвердиева родом из Екатеринбурга, окончила факультет истории искусств и изучала культурный менеджмент. В конце 1990‑х возглавила Уральский филиал ГЦСИ, занималась паблик‑артом и в 2010‑х перешла в PERMM, позже возглавила музей и вывела его в число заметных институций современного искусства.
Хронология преследования
Первые проверки и вопросы со стороны спецслужб начались в 2023 году — после встреч с иностранными консульскими представителями и активизации провластных групп. Через некоторое время на Аллахвердиеву стали поступать жалобы и доносы, а потом последовали допросы и обыски.
Первый обыск прошёл вскоре после возвращения из‑за границы; затем последовал второй обыск и регулярные допросы. По её словам, сотрудники следственных органов вели себя корректно, но сама ситуация с вооружёнными людьми в масках в квартире оставляла ощущение полной уязвимости.
Что изымали и последствия
Изъяли часть музейных каталогов и отдельные произведения из частной коллекции. Также во время обысков нашли и забрали флаг ЛГБТ, который, как объяснила Аллахвердиева, оказался в её доме случайно. Она отмечает, что такие практики создают прецедент: коллекционеры и музеи могут испугаться хранить или публиковать сложные артефакты.
После обысков и расследований Аллахвердиеву заставили уйти в отставку, и она уехала за границу; спустя несколько месяцев против неё возбудили уголовное дело и объявили в розыск по статье об оскорблении чувств верующих.
Почему она оставалась в музее
Аллахвердиева объясняет своё долгое пребывание на посту сочетанием профессиональной ответственности перед горожанами и художниками и убеждения, что институты культуры нужно поддерживать даже в сложные времена. Она признаёт страх, но говорит, что продолжала работать как форму сопротивления и поддержки артистов.
Пермская культурная революция и паблик‑арт
PERMM и пермский проект в 2008–2013 годах были частью амбициозной региональной стратегии: через фестивали, монументальные и уличные проекты пытались изменить образ города и сделать его культурным центром. Паблик‑арт использовался как способ приближения современного искусства к горожанам и изменения городской среды.
Аллахвердиева объясняет, что паблик‑арт отличается от традиционных памятников: он допускает множественные интерпретации и сохраняет живое внимание публики, тогда как памятники часто становятся «невидимыми» из‑за однозначности смысла.
Управление музеем и цензура
После смены политического курса музей оказался в уязвимом положении: программы сокращали, появилось давление со стороны чиновников, частые доносы и попытки регулировать экспозиции. Аллахвердиева говорила о постоянной самоцензуре и о том, что официальные требования могут превратиться в инструмент давления.
Она также подчёркивает противоречие: по закону музей обязан публиковать коллекции и делать их доступными, но публикация может быть использована как повод для претензий и уголовных дел.
Отношение к войне и культурная политика
Аллахвердиева подписывала антивоенное письмо в 2022 году. Она признаёт, что многие коллеги в крупных городах быстро потеряли должности, но отмечает также, что региональные руководители сначала как будто оставались вне зоны репрессий. В условиях усиления цензуры музей должен, по её мнению, сохранять профессиональную позицию, но при этом учитывать риски.
Она высказывает идею: в будущем, когда конфликт закончится, музеям придётся работать с травмой и создавать инклюзивные программы для пострадавших, поскольку у культурных институтов есть потенциал восстановить социальные связи.
Почему автократы и художники не союзники
Аллахвердиева считает, что современная авторитарная власть в России не способна эффективно привлечь профессиональных художников из‑за отрицательной селекции и ориентации системы на лояльность, а не на экспертность. В итоге официальная художественная политика часто рождает поверхностные и неконтекстуальные образы.
Последствия и личные итоги
Покинув страну, Аллахвердиева столкнулась с судебными процессами и объявлением в розыск. Она признаёт сильный посттравматический синдром: потеря профессиональной жизни, разрушение наработанной за 30 лет карьеры и необходимость начинать заново в другом месте.
В интервью она подводит итог: музейная работа — это не только культурные проекты и выставки, но и ответственность перед сообществом; давление и репрессии демонстрируют, что сохранение институций в таких условиях стоит дорого и требует непростых выборов.
