Оценка потерь российских военнослужащих: 352 тысячи погибших к концу 2025 года

Анализ официальных реестров наследственных дел и поименных списков погибших позволяет сформулировать обновлённую оценку безвозвратных потерь российской стороны за четыре года крупной войны. Центральная оценка — 352 тысячи погибших к концу 2025 года. Эта оценка составлена с учётом как «обычных» смертей, фиксируемых органами записи актов гражданского состояния, так и тех, кто признан погибшим или пропавшим через суд.

• Общее число погибших (центральная оценка): 352 000 человек.
• «Обычные» погибшие (включая поименно идентифицированных): ≈261 000 человек.
• Дополнительная группа, признанная погибшими или пропавшими через суд: около 90 000 человек (оценка верхней границы).
• Оценка имеет статистическую погрешность и зависит от предположений о поведении родственников и практике оформления наследственных дел.

Ключевые источники и общая идея метода

Основные данные для подсчётов — поименные списки погибших, составленные исследовательскими группами, и Реестр наследственных дел (РНД), который содержит сведения о датах смерти, актов о смерти и открытия наследственных дел. Соединение этих двух источников позволяет оценить, какая доля задокументированных погибших оставляет след в РНД, и на этой базе экстраполировать число реальных смертей.

Как работает перевод «дел» в «смерти»

Алгоритм прост в идее, но учётлив по деталям. Сначала рассчитывают «избыточное» число наследственных дел по сравнению с довоенным уровнем для каждой половозрастной группы. Затем вводят коэффициенты перевода: какую долю реальных погибших видно в РНД (по совпадению ФИО с поименными списками) и как со временем нарастает вероятность открытия наследственного дела. Для некоторых групп — например, кадровых офицеров — эти коэффициенты оценены стабильнее, и по ним корректируют показатели для остальных групп.

Особая роль отводится задержкам между датой смерти и датой открытия наследственного дела. Быстрая регистрация характерна для гражданских смертей, тогда как военные смерти часто регистрируются поздно — это позволяет отделить «военные» случаи даже в возрастных группах с высокой обычной смертностью.

Пропавшие без вести и роль судебной статистики

Помимо «обычных» погибших существует отдельная большая группа — пропавшие без вести, которые, по всем признакам, в большинстве случаев фактически погибли, но тела не найдены. С середины 2024 года в судебной статистике наблюдается резкий рост исков о признании военнослужащих погибшими или пропавшими — это явление стало важным источником информации о поздних регистрациях.

Анализ динамики и текстов решений показывает: к декабрю 2025 года избыточный прирост исков оценивается примерно в 86,5 тысячи дел. После исключения отказов и возвращённых заявлений остаётся около 72,8 тысячи «действительных» дел. По репрезентативной выборке решений примерно 85% удовлетворённых исков признают человека сразу погибшим (без наличия тела), что даёт оценку в ≈61,9 тысячи таких случаев через суд (нижняя граница). Учтённая верхняя граница по косвенным методам для группы «сверхпоздних» регистраций — около 90 тысяч человек.

Ограничения оценки и важные оговорки

Оценки зависят от нескольких допущений: какое поведение у родственников при оформлении наследства, как менялся социальный состав воюющих, а также от задержек в появлении записей в РНД и в загсах. Последние полгода оценочного периода (июль–декабрь 2025) труднопроверяемы: многие смерти ещё не успели отразиться в актах о смерти и наследственных делах. Это даёт дополнительную неопределённость в динамике к концу 2025 года.

Итоговая центральная оценка погибших российских военнослужащих с начала крупной войны по 31 декабря 2025 года — 352 000 человек. Часть этих потерь доказуема поимённо, часть — признана через суд без наличия тела. Оценка статистическая и может уточняться по мере появления новых данных.

Пока что острого дефицита личного состава на стороне, о которой идёт речь, явно не наблюдается, но дальнейший рост темпов потерь может изменить эту ситуацию.

Исследование подготовлено отделом исследования совместно с коллегами; авторы благодарят Дмитрия Кобака за обсуждение методологии.