Читатели из разных стран поделились, как им удается оставаться на связи с родными и близкими в России — особенно с теми, кому сложно установить VPN или прокси. Многие по‑прежнему полагаются на телеграм и вотсап, пользуясь «окнами» в работе ограничений. Другие переходят на российские приложения или менее популярные иностранные сервисы, которые пока не заблокированы, хотя качество связи часто оставляет желать лучшего.
Осторожно: в приведенных ниже историях встречается ненормативная лексика.
«Каждый раз лечу через третьи страны, чтобы настроить очередной мессенджер»
Иван, Бельгия: созваниваемся через «ВКонтакте». Недавно настроил личный прокси для телеграма и раздал его родственникам — пока удается пользоваться.
Анонимный читатель, Германия: дозвониться до 87‑летней мамы почти невозможно. Остается один незаблокированный вариант — мессенджер Max, но и он помогает не всегда: мама плохо слышит звонки и не всегда понимает, как их принять. Родственники заходят «на чай», но помочь с настройкой связи некому.
Мне приходится брать отпуск, оформлять визу и лететь за тысячи евро через промежуточные страны (если аэропорт не закрыт), только чтобы настроить очередное приложение для звонков — которое через пару недель перестает работать. Забрать маму в Германию я не могу: местные законы этого не позволяют. Вернуться на постоянное жительство в Россию и бросить работу я тоже не могу — я больше не являюсь гражданином этой страны.
«У кого‑то проблем нет, у кого‑то — только платный роуминг»
Павел, Польша: сложностей со связью практически нет, Teams работает без сбоев.
Андрей, Армения: никаких проблем: с родителями общаюсь по обычному телефону. Никто не мешает разговаривать, происходящее внутри страны поддерживаю.
Василий, Швеция: звоню пожилым родственникам по телефону в роуминге — 79 рублей за минуту. Дорого, но это самый простой способ для людей в возрасте. С друзьями общаюсь через VK — без подробностей — или через телеграм и вотсап с VPN, если нужен откровенный разговор. Сейчас стало сложнее: многие выключают VPN, потому что с ним нельзя войти в некоторые российские приложения.
«Вотсап работает отвратительно, а от российских мессенджеров я отказываюсь принципиально»
Света, Израиль: с семьей звоним по вотсапу, но связь там часто ужасная. Обычные телефонные звонки не проходят. Еще пользуемся imo — пока оно работает. Родственники не жалуются, объясняя блокировки «соображениями безопасности от украинских дронов». На мой вопрос, почему тогда, например, в Израиле интернет не закрывают, хотя по нам тоже летят ракеты и беспилотники, ответа нет.
Особенно возмутило, когда племянница предложила установить российский Max, тогда «проблем со связью не будет». Для себя я решила однозначно: этого мессенджера у меня не будет ни при каких обстоятельствах.
Василий, Грузия: сложнее всего разговаривать с отцом — он незрячий и не может сам включать VPN или прокси. В итоге общаемся через телефон сестры, когда она приходит к нему в гости.
Павел, Украина: с родственниками в России иногда получается созвониться через телеграм. С матерью общаемся по FaceTime, и ей не всегда нужно включать VPN. Бабушка с дедушкой живут отдельно, не знаю их провайдера, поэтому используем imo — там связь пока стабильно держится.
«Связь с Краснодаром — только через дорогую IP‑телефонию»
Мила, Швеция: дозвониться до отца через мессенджеры почти невозможно (устанавливать Max я не согласна принципиально). Он не может переписываться, поэтому я звоню по обычной мобильной линии или через приложение IP‑телефонии Mytello. Это дорого и неудобно. Даже звонки брату часто не проходят: мобильный интернет просто отключают, работает только Wi‑Fi. Оба живут в Краснодаре.
«Родители поддерживают блокировки и боятся VPN»
Маша, Германия: с родителями переписываюсь только через Teams — они боятся устанавливать VPN. Отец активно поддерживает все ограничения, мама старается переводить тему. Друзья пользуются VPN, поэтому с ними спокойно общаемся в телеграме. Все знакомые айтишники в России — с VPN.
Раздражает, что старшее поколение поддерживает почти любые действия властей, насколько бы абсурдными они ни были. Папа уверен, что и в Европе «так же все блокируют» — мессенджеры, сайты. Когда я пишу, что это неправда, он просто удаляет такие сообщения.
«Некоторым одиноким старикам я больше не могу позвонить»
Алекс, Израиль: с немногими родственниками, у которых еще есть стационарные телефоны, проблем нет: в мой тариф включены минуты на такие звонки. С остальными, у кого есть VPN и мессенджеры, общаемся онлайн — с разной степенью удобства. Самое тяжелое — с теми, у кого нет ни VPN, ни приложений: дозвониться на мобильный почти невозможно, звонок обрывается или попадаешь на другой номер.
Из‑за людей, решивших «перекрыть каналы связи с внешним миром», я не могу связываться с некоторыми одинокими пожилыми знакомыми. Это особенно больно. Вспоминаю, как в других странах попытки ограничить интернет и соцсети уже приводили к массовым протестам и смене власти. В России, увы, все идет иначе.
«Пришлось перейти на VK и „Яндекс Телемост“»
Абрам, Великобритания: пока вынужден пользоваться в основном российскими сервисами: VK и «Яндекс Телемостом». Раньше выручала SIP‑телефония eMotion, но ее, похоже, уже не поддерживают.
Карен, Франция: с близкими из России уже фактически не созваниваемся. Разговор по видеосвязи превратился в редкую роскошь — как когда‑то международный звонок из одной страны соцлагеря в другую: шок и слезы.
«Чтобы увидеть внука, бабушке установили BiP и imo»
Антон, Испания: со многими родными сейчас трудно связаться. У самых близких стоят мессенджеры imo и BiP — пока они работают без VPN. FaceTime тоже хорошо тянет связь, если включен VPN. Если у человека нет ни одного из этих сервисов, приходится просить знакомых позвонить ему и уговорить установить работающий мессенджер.
«Ксенофобия, рост цен и блокировки — родители остаются, я уехал»
Умид, Узбекистан: я — гражданин Узбекистана, подростком переехал в Россию и прожил там больше десяти лет. В 2024‑м вернулся домой из‑за резкого роста ксенофобии, ухудшения ситуации в экономике и постоянных ограничений в интернете. Родители пока остаются в России и собираются вернуться следом.
Раньше мы созванивались через телеграм. Родители так и не смогли освоить VPN, поэтому сейчас используем imo — связь стабильная, если они подключены к домашнему Wi‑Fi. Обычные звонки и SMS по международному тарифу невыгодны никому. Не представляю, что будет, если заблокируют и этот мессенджер. Аналогичная проблема у многих мигрантов: им тяжело общаться с семьями на родине. При этом все больше людей из Узбекистана уезжают из России насовсем — крупные города дома уже не сильно уступают по уровню жизни.
«Не успел поговорить с бабушкой перед смертью»
Алексей, Австралия: с мамой общаемся через Teams — пока он не заблокирован. В последний раз с бабушкой поговорить не получилось: объяснить ей VPN было нереально, она с трудом нажимала даже на кнопку звонка. В день перед смертью она пыталась дозвониться мне по вотсапу, но из‑за блокировок соединение так и не установилось. На следующий день мама написала, что бабушки не стало.
Я испытываю ярость к людям у власти, которые создали ситуацию, в которой даже последний разговор с близким человеком может не состояться. Других слов не нахожу.
«Китайские и корейские мессенджеры отваливаются, эмоций уже не осталось»
Анна, Великобритания: используем с семьей китайские и корейские мессенджеры, но там постоянно «сыпется» связь, качество очень низкое. Уже не осталось ни сил, ни ярких эмоций — только усталость. С каждым днем все хуже, и конца этому не видно.
«VPN пожилому человеку — за 20 минут и 2500 рублей»
Станислав, Нидерланды: в Москве у меня осталась 85‑летняя бабушка, она живет одна, и ежедневные разговоры для нас обоих очень важны. Когда начались блокировки, я оформил заявку на сервисе бытовых услуг: «установить VPN пожилому человеку». На следующий день приехал специалист и за 20 минут поставил один из популярных платных VPN на телефон и планшет бабушки (подписку я оплатил своей европейской картой). Работа стоила около 2500 рублей. На то, чтобы это организовать, уходит меньше времени, чем на жалобы в соцсетях.
«Круг общения сузился до нескольких человек»
Инна, Германия: последний раз с частью семьи общались по мобильному, до этого — в телеграме. Со многими общение прекратилось, остались только самые близкие родственники, но и с ними разговариваем все реже. Обсуждаем только самое необходимое, без подробностей и эмоций.
Из‑за нынешних решений властей я давно чувствую постоянную злость и возмущение, хотя уже не удивляюсь. Страна движется к модели, похожей на закрытую диктатуру, только в еще более опасном варианте. Людей запугивают, часть искренне поддерживает происходящее, а те, кто не согласен, боятся открыто говорить даже с близкими из «недружественных» стран.
«Wi‑Fi‑звонки — спасение, о котором мало кто знает»
Валентина, Грузия: давно удивляюсь, почему так мало людей знают о звонках по Wi‑Fi. Мы использовали их еще до войны во время поездок. У меня до сих пор есть российская сим‑карта с недорогим тарифом: подключившись к любому Wi‑Fi в любой стране, я могу звонить родителям без доплаты за роуминг, пополняя счет на тысячу‑полторы рублей раз в несколько месяцев.
В условиях нестабильного интернета в России это удобный и надежный способ. У многих эмигрантов, правда, российских номеров уже нет, но если в России есть родственники с доверенностью, можно оформить eSIM на их имя и потом использовать ее за границей.
«Страшно представить, что скоро мы не сможем разговаривать вообще»
Анонимный читатель, Нидерланды: отец живет в России, в технике не разбирается и VPN установить не может. Созваниваемся через imo, но звонки часто не проходят. Очень страшно думать, что вскоре общения может не остаться совсем. У меня нет российского гражданства, приехать в гости трудно. Такое ощущение, что ситуация просто разрушает семьи.
Еще несколько лет назад я не могла представить, что такое возможно. Казалось, что с окончанием войны все хоть немного наладится. Теперь кажется, что будет только хуже.
«BiP, Wi‑Fi‑звонки и поиск обходных путей»
Светослав, Турция: в начале блокировок основные мессенджеры стали работать плохо, родственникам приходилось «колдовать» с VPN. Сейчас нашли менее популярные альтернативы. В Турции есть местный аналог вотсапа — BiP, в нем можно зарегистрироваться по любому номеру, включая российский, а аудио- и видеозвонки идут без VPN и с хорошим качеством.
Если есть российская SIM с активным номером, можно звонить через Wi‑Fi: в России собеседник получает обычный звонок по сотовой сети, в том числе и на домашний телефон. В приложении «Мой МТС» тоже есть возможность звонить через интернет на российские номера — роуминг не включается, списываются минуты из пакета, как будто ты находишься в России. Кто ищет — тот, как правило, находит рабочее решение.
«Бабушкам под 90, а я не могу даже просто спросить, как они»
Никита, Канада: у меня две бабушки, но созваниваться с ними сейчас не получается. VPN они не умеют пользоваться, родители временно в Канаде, помочь почти некому. Двоюродный брат тоже не может дозвониться. По сути, только мои родители поддерживают связь — у них есть российские сим‑карты, с которых можно звонить в Россию даже из‑за границы.
Это пиздец. Бабушкам 86 и 87 лет. Они уже много лет не видели внуков и правнуков — и, скорее всего, больше и не увидят. Я сижу и понимаю, что, возможно, никогда с ними больше не встречусь.
И ладно бы только увидеться — я даже, блядь, поговорить с ними по‑человечески не могу. Просто спросить, как дела, как дача, обсудить какие‑то мелочи. Раньше звонил им раз‑два в неделю, а теперь уже несколько месяцев — ни одного разговора, с тех пор как все это началось.
Больше всего бесит, что мои бабушки прожили жизнь в несвободной системе и так толком и не успели пожить нормально. И сейчас, в самом конце, им снова «досталось» по полной. Очень обидно за старшее поколение, которое всю жизнь проводит в условиях, которые я иначе как говно не могу назвать.
«Родственники боятся общаться с теми, кто живет в „недружественных“ странах»
Николай, Австралия: мои родственники в России теперь почти не звонят мне. Они считают, что это и дорого, и небезопасно. Племянница, которая работает актрисой, прямо сказала: «Ты живешь в недружественной стране, еще и всем вокруг рассказываешь, как рад новому паспорту. Меня, как публичную персону, наверняка слушают, поэтому лучше пока не звони — пожалей мое настоящее и будущее».
После этого я решил, что звонить больше не буду. Чувствую, как все дальше отдаляюсь от страны, где родился, и в каком‑то смысле рад этому. Единственное, о чем жалею, — что не уехал раньше, когда был совсем молодым.
«Две SIM‑карты и два тарифа — чтобы не потерять голос родителей»
Анастасия, Франция: у меня два основных способа связи. Первый — французский оператор с тарифом около 20 евро в месяц, который позволяет бесплатно звонить на любые стационарные номера в России. Второй — российская SIM в телефоне, через которую я звоню по Wi‑Fi на мобильные номера в России по тарифу МТС, примерно за 750 рублей в месяц.
«Пришлось купить отдельный телефон специально под российский мессенджер»
Денис, Чехия: мне важно, чтобы в звонке было видео — дедушка с бабушкой хотят видеть внука. Какое‑то время мы общались через Zoom: они прозванивали мне в телеграм, а я создавал видеоконференцию и отправлял ссылку. Когда дозваниваться через телеграм стало трудно, я сдался и купил отдельный телефон, куда установил Max. Теперь видеоразговоры идут через него. При этом иногда удается поговорить и по вотсапу — без видео, но звук бывает вполне приемлемым.
«Мама не умеет пользоваться VPN, выручил WeChat»
Вера, Болгария: раньше созванивалась с мамой в телеграме, осенью научила ее пользоваться Zoom. Потом начались проблемы с мобильным интернетом и с самим телеграмом. Уже несколько месяцев звоню ей просто на мобильный по российской SIM‑карте — фактически в роуминге. Остальные родственники продолжают писать в телеграм (видимо, с VPN) и вайбере, но с ними общаюсь реже.
Это все очень выматывает. За несколько лет мы привыкли постоянно подстраиваться под новые ограничения, но каждый раз это отнимает силы. Раньше мы с мамой могли говорить часами, сейчас приходится экономить: 15–20 минут разговора обходятся в 300–500 рублей. Пока я зарабатываю в рублях и это возможно, но если перейду на европейскую зарплату, придется искать другие решения.
Марина, Словакия: стало гораздо сложнее, но однажды я вспомнила про китайский мессенджер WeChat — его пока не блокируют, можно звонить и по видео без VPN. Мы используем его только с мамой, у которой приложение уже было установлено по работе. С остальными друзьями пока удается общаться в телеграме.
«Чтобы поговорить с пятилетней внучкой, нужно договариваться через взрослых»
Юлия, Молдова: отцу и тете звоню по обычной связи через Wi‑Fi — выходит недорого. Друзьям и другим родственникам пишу сразу в несколько мессенджеров, чтобы понять, какой из них у кого работает, и туда уже звоню. Сложнее всего связаться с пятилетней внучкой: у нее стоит ограниченный доступ, раньше она могла самостоятельно набрать нас или ответить на звонок, теперь приходится договариваться через ее маму, а это не всегда просто.
Чувствую сильную усталость от необходимости каждый раз придумывать обходные пути для обычных человеческих вещей. Круг общения сузился до минимума, спонтанные разговоры с бывшими коллегами или знакомыми почти исчезли.
«В ОАЭ и так все заблокировано, а теперь еще и Россия»
Айдар, ОАЭ: моя ситуация осложняется тем, что в эмирате многие приложения для аудио- и видеосвязи блокируют уже давно. Рабочие варианты постоянно меняются: сегодня приложение работает нормально, завтра — тормозит или не соединяет. Приходится чередовать Google Meet, Zoom и местный botim. Раньше при попытке звонить через VPN по вотсапу или телеграму все чудовищно лагало, в последнее время звонки по вотсапу с VPN работают лучше всего.
С бабушками и дедушками, которые со смартфонами почти не знакомы, общаюсь по обычной телефонной связи. В местных тарифах есть опция: взять меньше минут, но распространить их и на международные звонки. Пакеты связи здесь очень дорогие — я плачу в дирхамах почти те же цифры, что раньше в рублях, при том что один дирхам — примерно двадцать рублей.
Из‑за новых «мер борьбы с мошенниками» дозвониться стало еще сложнее: одному из дедушек я теперь позвонить не могу совсем, поэтому общаюсь через бабушку — она берет трубку и передает ему.
Заебало, честно говоря. Особенно когда очевидно, что эти меры только упрощают задачу силовикам — клеймить обычных людей «врагами» и сажать их. Как будто кто‑то сознательно воплощает поговорку, где половина страны сидит, а другая — стерегет.
«VoWiFi, российская SIM и принципиальный отказ от Max»
Всеволод, Испания: самый доступный способ связи — VoWiFi. Можно звонить на любой российский номер по тарифу, как если бы находился в своем регионе в России. Нужна российская SIM‑карта одного из крупных операторов и смартфон с поддержкой Wi‑Fi‑звонков — большинство устройств на Android и iOS до 2022 года. На новых айфонах эту функцию для российских операторов убрали.
Для видеозвонков с родственниками использую также «Яндекс Телемост», хотя прекрасно понимаю, что и голосовая связь, и многие отечественные сервисы находятся под полным контролем спецслужб. Большинство друзей пока как‑то продлевают жизнь телеграму, а Max ставить не намерен до последнего.
«Перевел семью в Signal заранее — иначе бы они уже не смогли зарегистрироваться»
Алексей, Казахстан: как только появились первые слухи о возможной блокировке вотсапа, я начал готовить семью в России к переходу на Signal. Объяснил, как включить встроенный обход блокировок. Рад, что сделал это заранее: позже регистрация по российским номерам стала проблемой — SMS с кодами начали не доходить.
«С пожилыми родителями — только письма по электронной почте»
Алексей, Франция: с родителями связи почти не осталось: они в возрасте и плохо ладят с техникой, поэтому мы переписываемся только по электронной почте. Других стабильных каналов нет. С друзьями и более молодыми родственниками еще можно находить решения, но и это становится все сложнее.
Все происходящее кажется варварством. Пожилых людей лишают возможности хотя бы раз в месяц увидеть по видео лица детей — единственную радость, которая у них осталась. Они живут вдвоем, дети разъехались, связь обрывается. Кому от этого лучше? Очень горько за них и за всех, кто далек от технологий, да и вообще за страну.
«Каждый пропущенный день связи с бабушкой — повод думать о худшем»
Юрий, Австралия: созваниваться с семьей становится чрезвычайно сложно, особенно с бабушкой. Освоить VPN она не может, а обычный телефонный разговор для моей австралийской связи не всегда доступен: Россию исключили из списка стран, куда можно звонить по большинству тарифов. В итоге я пользуюсь вотсапом и телеграмом и каждый раз надеюсь, что нам повезет и соединение пройдет. Если связи нет несколько дней, учитывая ее возраст, невольно думаешь о самом страшном.
«С дядей связь оборвалась, мама осталась с Max и без меня»
Павел, Армения: за последний год оставаться на связи стало гораздо сложнее, особенно с пожилыми. Иногда удается организовать видеозвонок, но чаще я использую Wi‑Fi‑звонки с российской SIM — настраиваешь один раз, и дальше тариф считается как из домашнего региона. Родители пользуются VPN, но для внезапных звонков это все равно неудобно, обычно договариваемся заранее и созваниваемся по FaceTime.
Связь с дядей полностью оборвалась: он установил Max и перестал пользоваться другими каналами. С тетей общаемся через Teams — это пока единственный сервис, который у нее работает без проблем. Больше всего страдает моя мама: она всегда поддерживала власть и особенно гордилась президентом, и теперь именно на нее сильнее всего обрушились последствия. Ей скоро 83, и я не знаю, удастся ли еще увидеться. Хорошо хоть, что мои взрослые дети живут в более свободных странах, и с ними связь не блокируют.
«Семьи рвутся по швам, но люди все равно ищут способы оставаться вместе»
Истории людей по всему миру похожи: одни осваивают малоизвестные мессенджеры, другие платят за дорогие роуминг‑звонки и IP‑телефонию, третьи заказывают установку VPN для пожилых родственников. Кто‑то переходит на Wi‑Fi‑звонки и зарубежные SIM‑карты, кто‑то вообще лишается связи и может поддерживать контакт только через редкие письма или звонки по стационарному телефону.
Общим остается одно: блокировки и ограничения бьют в первую очередь по самым уязвимым — людям в возрасте и тем, кто не дружит с технологиями. Для многих каждое успешное соединение с родными превращается в маленькое чудо, а каждая неудачная попытка — в напоминание о том, как легко можно оборвать человеческие связи.
