Российские власти, судя по публичным заявлениям, все меньше прислушиваются даже к своим активным сторонникам, выступающим за продолжение войны против Украины. Последние недели это особенно заметно на фоне новых призывов населения к «самоотверженному труду ради фронта» и символических образов вроде вязания носков для воюющих.
На форуме «Малая родина — сила России» Владимир Путин вновь сравнил нынешнюю ситуацию с временами Второй мировой, потребовав от жителей страны работать в тылу «ради фронта». Он напомнил, что, по его словам, тогда в победу внесли вклад даже бабушки и дети, которые «вязали носочки» для солдат. Для многих россиян подобные сравнения лишь подчеркивают, что нынешняя война длится уже дольше так называемой Великой Отечественной, а общественная усталость стала одним из главных ее итогов.
«Победа в теплых носках»
Обращения к детским, упрощенным пропагандистским образам звучат из уст главы государства далеко не впервые. История о теплых носках, которые якобы отличали советский тыл от нацистской Германии, напоминает примитивные агитрассказы для дошкольников и мало соотносится со сложной реальностью войны. Вязали носки и в СССР, и в нацистской Германии, где также существовали программы волонтерской помощи фронту. «Теплые носочки» не помогли Гитлеру выиграть войну, и этот факт выбивается из нынешней схематичной картины.
Сегодня же властям, судя по риторике, кажется недостаточной даже та волонтерская активность, которую демонстрирует часть общества, поддерживающая войну или, по крайней мере, воюющих. В последние недели звучат призывы к более прямому участию каждого: крупному бизнесу «добровольно» предлагают финансировать боевые действия, для малого и среднего бизнеса обосновывают повышение налоговой нагрузки, а школьников по всей стране все чаще вовлекают в сборку дронов во внеурочное время — порой и вместо обычных занятий. Лозунг «Все для фронта, все для победы» постепенно становится фоном повседневной жизни.
Такое давление усиливается именно в тот момент, когда даже официальные социологические службы фиксируют заметное падение рейтингов доверия к президенту, а число сторонников переговоров и завершения войны достигает максимумов за все время конфликта. В социальных сетях множатся сообщения и открытые обращения, в которых пользователи пытаются донести до власти усталость, ощущение бесперспективности и недовольство военной повесткой.
Когда власть не желает слышать
Образ «носочков для фронта» становится символом более широкой тенденции — решения игнорировать неудобную реальность. Призыв «отдавать все силы» звучит вскоре после того, как руководителям экономического блока было фактически предписано не жаловаться на падение экономики, а искать способы продемонстрировать рост. При этом вариант завершения войны как путь к стабилизации даже не рассматривается: любой, кто публично предложит такое решение, рискует не только карьерой, но и свободой.
Внутренняя убежденность в возможности военной победы и восстановлении устойчивости экономики находит для себя подтверждения в конъюнктуре мировых сырьевых рынков. Рост цен на нефть и другие энергоносители, в том числе вследствие обострения ситуации на Ближнем Востоке, позволил частично смягчить последствия санкций для российского нефтяного сектора. Часть ограничений была временно ослаблена, что принесло бюджету дополнительные миллиарды долларов. Даже если реальные суммы меньше озвучиваемых, это укрепляет ощущение у руководства, что курс менять не нужно, а «миссия» должна быть продолжена.
Экономика против военной машины
При этом значительная часть дополнительных доходов в текущих условиях почти неизбежно будет направлена не на поддержку граждан и бизнеса, а на продолжение военных действий против Украины. Это усиливает разрыв между пропагандируемой картиной единого военного порыва и действительностью, где вскрываются нарастающие внутренние противоречия.
В реальной экономике фермеры в массовом порядке сокращают поголовье скота, не справляясь с расходами, владельцы небольших кафе и магазинов закрывают бизнес из‑за растущих налогов и падающего спроса, а крупный капитал стремится обезопасить себя, выводя средства за рубеж. Война на Ближнем Востоке и связанный с ней скачок цен лишь отсрочили столкновение образа «сплоченного тыла» с этими тенденциями.
После 2022 года масштабные вливания бюджетных средств позволяли временно сглаживать часть проблем, однако сейчас ресурсов для постоянного «заливания деньгами» становится меньше. На этом фоне даже лояльные системные политики, публично поддерживающие курс властей, начинают предупреждать о риске социального взрыва и возможных протестах уже в ближайшие месяцы.
Оптимистично настроенные наблюдатели в такой ситуации надеются на вынужденное смягчение политического курса, начало реальных переговоров о прекращении войны и постепенную «оттепель». Однако есть и противоположная точка зрения: вместо диалога с обществом власть выберет усиление репрессивных механизмов, расширение полномочий силовых структур и новые инструменты давления на несогласных.
Передача части следственных изоляторов под контроль спецслужб, ужесточение законодательства и рост числа уголовных дел по политически мотивированным статьям рассматриваются многими как подготовка именно к такому сценарию. В нем основными «врагами» становятся уже не отдельные активисты или отметленные особыми статусами общественные деятели, а обычные граждане, не готовые бесконечно терпеть ухудшение уровня жизни и участвовать в символических акциях поддержки войны — хоть вязанием носков, хоть молчаливым согласием.
