Жена Азата Мифтахова — о переводе на Ямал и пытках в колонии

Бывший аспирант и анархист Азат Мифтахов содержится в заключении с февраля 2019 года. В апреле его перевели в колонию ИК‑18 в поселке Харп на Ямале. По словам его жены, уже на следующий день после прибытия к нему применили насилие.

Что произошло

По словам жены, заключенных заставили убирать туалеты; когда Азат отказался, сотрудники колонии и другие заключенные скрутили его, избивали и применяли электрические разряды. Жену уведомили о случившемся после этого — точные последствия для здоровья он описал адвокатам и близким.

«Было страшно. Первое, что пришло в голову: а вдруг он не выйдет живым?» — говорит жена о реакции на известие о переводе.

Предыстория и состояние до перевода

До этапа Мифтахов находился в тюрьме в Димитровграде, где, по словам жены, чувствовал себя относительно хорошо: читал, изучал языки и занимался математикой. Он регулярно переписывался и получал визиты защитников.

Накануне перевода Азат писал, что получил важное письмо от зарубежного математика и обсуждал публикацию. Это придавало ему бодрости и оптимизма.

Как проходил этап и первые дни в Харпе

По пути Азат побывал в нескольких учреждениях: СИЗО и колониях в разных городах. Из Воркуты его вывезли утром, и, вероятно, во второй половине дня он прибыл в Харп. Уже на следующий день после прибытия имели место пытки, о которых позже рассказал защитник.

Состояние после избиения и действия защитников

После инцидента Азат испытывал сильную боль; по состоянию на первый визит адвоката он находился в штрафном изоляторе по собственной просьбе — чтобы дистанцироваться от других заключенных. Его переводят в ПКТ, где будут иные условия содержания.

Родственники и защитники настаивают на частых посещениях адвоката (по словам жены, Азат просил, чтобы адвокат был у него каждые четыре дня), отправляют жалобы в надзорные органы и пытаются придать делу огласку.

Проблемы с доступом и визитами

Харп — удаленный населенный пункт, добираться туда сложно. Кроме того, администрация учреждения осложняет допуск защитников: жена рассказывает, что при попытке попасть в колонию ей отказали, после чего она обратилась к местному прокурору. Часть документов при этом исчезла, и сейчас на обращения приходят формальные отписки.

В колонии доступ к электронным письмам ограничен, письма доставляются дольше, а звонки и свидания предоставляются реже в зависимости от режима содержания. Это дополнительно осложняет связь и поддержку заключенного.

Оценка эффективности огласки

Собеседница отмечает, что огласка иногда помогает: в прошлом критика приводила к изменению практики в конкретной тюрьме. В то же время в крупных и резонансных случаях эффект может быть ограничен.

Сейчас приоритеты семьи — обеспечить частые визиты адвоката, зафиксировать побои и пытки в официальных жалобах и поддерживать внимание к делу, чтобы предотвратить дальнейшее насилие.