«Нормальный мальчик»: как я понял и принял свою гомосексуальность

В издательстве Vidim Books вышла книга Милослава Чемоданова — редкий в отечественной прозе мемуар об осознании и принятии собственной гомосексуальности. Автор родился и вырос в закрытом уральском городе и позже переехал в Москву, где сделал карьеру в медиа. Ниже — глава «Это лечится?», в которой он рассказывает о страхах, маленьких хитростях и каминг‑ауте перед близкими.

В тексте встречаются нецензурные выражения. Если это для вас неприемлемо, пропустите чтение.

Страхи, которые держат

Однажды я прыгал с тарзанки с моста и вдруг понял, что не могу отпустить перила. Разум подсказывал, что всё будет в порядке, но инстинкт самосохранения не верил. Я решил «обмануть» инстинкт: отпускал хватку понемногу, считая до трёх, пока однажды не полетел вниз. Всё закончилось хорошо.

Так же я медленно продвигался к отношениям с мужчинами. После двадцати трёх лет в небольшом городе внутри меня укоренилась мысль: это опасно и разрушительно. Чтобы приблизиться к нормальной для себя жизни, потребовались крошечные шаги — и постоянная борьба между желанием свободы и страхом последствий.

Маленькие уловки и правда

Первое время в столице я посылал маме фотографии с подругами, чтобы поддерживать видимость гетеросексуальности. Со временем это начало тошнить: я перестал подставлять фальшивый образ и стал присылать снимки с парнями, не поясняя, кто они.

Самому начать разговор с близкими было слишком страшно, и я ждал, что они сами проявят интерес к моей личной жизни. Но в ответ на рассказы о поездках и переменах чаще следовало молчание — у родственников были свои заботы, а моя столичная жизнь выглядела извне беспечной.

Реакция сестры

Во время визита сестры в Москву я попытался показать ей город, но в конце она вдруг отметила группу подростков и выпалила грубое оскорбление. Меня возмутило, что после недели, проведённой вместе, она так высказывается и при этом просит у меня деньги. Когда она подписалась на страницу моей вечеринки и увидела на фото обнимающихся ребят, её реакция была возмущением и бранью. Я отказался от финансовой поддержки — и это только разозлило её сильнее.

Несмотря на это, мысль о разговоре с мамой зрела всё сильнее.

Письмо маме: решающий шаг

Я решил: если появится вопрос, требующий правдивого ответа, я не стану врать. Такой момент настал, когда мама, посмотрев мои римские снимки, поинтересовалась «кто это за девушка». Я написал ей откровенное письмо за час до своей вечеринки: рассказал, что тот, кто на фото рядом со мной, — не девушка, а мой молодой человек Толя, студент‑медик, и что я готов ответить на любые её вопросы или прекратить разговор, если ей неудобно.

Я заверил мать, что живу полноценной и счастливой жизнью, что друзья и знакомые знают обо мне, и что принятие собственной ориентации было длительным, но управляемым процессом.

Первая реакция и диалог

Ответ пришёл на следующий день. Уже сам факт, что мама жива и не отвернулась, был для меня облегчением. В письме чувствовалась любовь и тревога: ей было больно думать, что она не сумела меня «защитить», и она сообщила, что в интернете наткнулась на материалы о том, что это можно «лечить».

Я ответил, что это не психическое отклонение, что попытки «лечения» уже признаны ошибкой и варварством, и что гомосексуальность — вариант человеческой природы, не болезнь и не приговор. Привёл пример людей из моего окружения, чьи семьи со временем убедились, что в отношениях нет ничего пугающего и ранящего.

К письму я приложил материал с историями родителей, которым пришлось принять ориентацию детей — надеялся, что чужой опыт поможет маме понять меня легче.

Постепенное принятие

Через несколько дней мама прислала тёплый ответ: она прочитала материал, ей стало легче и спокойнее, и она просила передать привет моему другу. В письме была любовь и забота — этого я и ждал больше всего.

Мне важно было не столько признание, сколько ощущение, что меня принимают как человека. Писать эту книгу автор решил отчасти для того, чтобы помочь тем, кто ещё в поиске или боится сказать своим близким правду.