В Страсбурге эксперты — бывшие преподаватели, психологи и исследователи, покинувшие Россию после начала войны — обсудили, как влияет на детей милитаризация образования и усилившийся государственный контроль, и что можно сделать, чтобы не дать пропаганде полностью завладеть детскими умами.
«Научить детей думать»
Директор русскоязычной школы в Черногории рассказала о важности доверия и развития критического мышления. По её словам, даже в идеологизированной среде учительский стиль общения и атмосфера в классе остаются мощными инструментами: учителям пытаются помочь авторскими программами и материалами, чтобы они могли развивать у детей навыки сомнения и анализа. Вместе с тем страх внутри образовательной системы растёт: на закрытых встречах некоторые преподаватели скрывают лица и имена.
Школа подчинения, молчания и подавленных эмоций
Психолог описал школу как всё более закрытую среду, основанную на подчинении и подавлении эмоций. По его мнению, система противоречит потребности подростков проявлять агентность, поэтому многие ищут свободу в интернете, где можно высказываться и находить единомышленников — но одновременно там действуют алгоритмические «эхо‑камеры», усиливающие радикальные настроения.
Он также связывает нынешнюю модель воспитания с ростом школьного насилия: постоянный контроль и подавление эмоций усиливают у подростков агрессию и чувство изоляции.
«Мы — заместительное образование»
Юристка и соосновательница образовательного проекта отметила, что антивоенная эмиграция уже строит параллельную образовательную инфраструктуру вне контроля российских властей: школы, университеты и проекты, через которые прошли тысячи студентов. Это реакция на ускоряющуюся идеологизацию программ — из учебных планов убираются предметы, связанные с политологией, социологией и гендерными исследованиями.
Индоктринация происходит «в эти секунды»
Один из выступающих предупредил, что изменения идут очень быстро: милитаризация школ и идеологическое воспитание детей уже действуют сейчас. Пропаганда особенно эффективно воздействует на маленьких детей, для которых взрослые — главный источник информации.
По его мнению, спасение детей зависит от «значимых взрослых» — родственников, учителей и близких, которые сохраняют человеческий контакт и доверие. Также он подчеркнул важность домашнего образования как легального варианта в России.
«Мы же как‑то выжили» — спор о преемственности влияния
В дискуссии всплыла идея, что предыдущие поколения пережили идеологическое воспитание и стали более открытыми. Но другие участники заметили: советская индоктринация оставила след, и рассчитывать, что нынешние дети автоматически «перерастут» военную пропаганду, рискованно.
В конце обсуждения стало ясно, что речь идёт не только о политической мобилизации, но и о том, смогут ли подростки сохранять хоть какую‑то автономию внутри всё более контролируемой среды.
Рост числа погибших среди подростков
На другой сессии отмечали драматические последствия: за годы войны число погибших среди призывников в возрасте 18 лет заметно выросло. Эксперты связывают это с тем, что молодые люди росли в условиях постоянной пропаганды и многие шли на фронт добровольно.
Интернет, VPN и «железный занавес»
Эксперт по защите данных отметил, что российские власти не смогли полностью отрезать молодёжь от внешнего интернета: спрос на VPN растёт, и значительная доля пользователей, особенно среди молодёжи, умеет обходить блокировки. Желание сохранить доступ к мировой культуре остаётся сильным мотивом.
Антрополог предостерегла, что доступ к внешним ресурсам не обязательно превращает молодых людей в политически активных — интернет сам по себе не гарантирует формирования гражданского сознания.
«Они просто хотят жить»
Многие подростки пытаются выстроить личное пространство вне идеологии — они хотят обычной жизни. Одновременно постоянная имитация разговоров и официальных мероприятий формирует у детей привычку к формальному подчинению, недоверию к взрослым и отказу от коллективной активности.
Педагог, работающий с детьми, приехавшими из России, рассказал, что среди прибывших всё чаще встречаются подростки с «потухшими глазами», боящиеся разговаривать и не сумевшие адаптироваться после переезда. Некоторые семьи просят не поднимать на уроках тему войны, опасаясь последствий в случае возвращения.
«Мы все бессильны» — и почему разговор важен
Один из участников признал: универсального способа сопротивления системе нет, и чувство бессилия присутствует. Тем не менее он повторил мысль, звучавшую во многих выступлениях: самое важное — продолжать разговаривать с теми, кто остался в стране. Эти контакты имеют значение и могут помогать сохранять человеческие связи и критическое мышление.
