«Я сижу там, и каждый день — это ощущение неимоверных круглосуточных пыток», — так описывает своё состояние Мария Пономаренко.
Условия содержания
Она содержится в одиночной камере площадью около семи квадратных метров. Из‑за диагностированной клаустрофобии постоянное нахождение в замкнутом пространстве стало для неё серьёзным испытанием. Единственное окно выходит на глухую стену, увидеть небо можно лишь, прижавшись к окну и посмотрев вверх.
Ограничения и переписка
По её словам, просьбы предоставить любую работу на свежем воздухе, чтобы иметь законную возможность покидать камеру, остаются без удовлетворения — выхода не дают. Также практически полностью ограничена исходящая переписка: большую часть писем не пропускает цензура.
Иногда адресаты получают лишь краткие записки из нескольких слов. В одном случае в адрес пришло письмо с фразой «Привет. Всё хорошо. Пока», хотя изначально было написано около 11 страниц текста, которые не прошли проверку.
Сотрудники пенитенциарной службы объясняют такие меры тем, что письма якобы носят «деструктивный характер». Она заявляет, что не готова скрывать своё состояние и изображать благополучие.
Планы на будущее
Несмотря на тяжёлые условия, Пономаренко говорит, что строит планы на жизнь после освобождения: хотела бы заняться благотворительностью и помогать тем, кто оказался в трудной ситуации — заключённым, сиротам и животным. «Должна быть цепочка добра. Мне очень многие люди помогли. И я тоже хочу делать добро», — передаёт её подруга.
