От нелегальных схем выживания на фронте до особого отношения в школах к детям «участников СВО»: российские исследователи и правозащитники в изгнании собирают свидетельства о том, как война превращается в замкнутую систему для общества.
От контракта до фронта
Бывший военнослужащий Игорь Щетко рассказал, что после подписания контракта и начала полномасштабных боевых действий фактически лишился возможности покинуть службу: за него дважды оформляли новые документы без согласия. Когда его перевели в подразделение, готовившее отправку в зону боевых действий, он принял решение бежать из страны и в конечном счете уехал в Европу.
Криминализация отказа
Правозащитники фиксируют тысячи уголовных дел по статьям о самовольном оставлении части и отказе от участия в боевых действиях. По оценкам экспертов, десятки тысяч военнослужащих покинули свои части или пытаются уйти от участия в боях, но механизм законного увольнения фактически перестал работать — отказ от службы теперь рассматривают как уголовное преступление.
Система, которая не отпускает
Антропологи, анализировавшие рассказы военнослужащих и их родственников, говорят о «режиме перманентной лиминальности» — состоянии, в котором человек теряет связь с гражданской жизнью и не контролирует собственное будущее. Выходы из этой системы для многих возможны лишь через тяжелое ранение, плен, дезертирство или смерть.
Черный рынок выживания
Внутри военной среды сформировались незаконные практики: поборы, покупка медицинских справок, выплаты командирам за отпуска или переводы, неформальные услуги по поиску пропавших или тел погибших. Эти механизмы становятся частью повседневной логики выживания для тех, кто оказался в системе.
Трансформация отношения к жизни
Исследователи отмечают деперсонализацию: солдат всё чаще рассматривают как расходуемый ресурс. Появляются практики и сленг, описывающие места наказания и контроля, а также механизмы, позволяющие командованию поддерживать постоянный приток людей для восполнения потерь.
Социальные последствия для семей и общин
Журналистские наблюдения показывают, что для некоторых семей мобилизация стала источником дохода: выплаты и компенсации позволяют закрывать долги и менять уровень потребления. Одновременно возвращение военных и появление новых «статусов» в обществе порождают стигматизацию и противоречивое отношение в локальных сообществах.
Возвращение и риск нормализации насилия
Среди вернувшихся с фронта встречаются люди с криминальным прошлым или те, чья роль на линии фронта сопровождалась насилием. В ряде случаев судимости и информация о прошлом перестают быть доступными в публичных базах, что затрудняет проверку и повышает риск того, что внутри общества будут закрепляться насильственные практики.
Идеалы, деньги и отчуждение
Власть одновременно героизирует участников и акцентирует материальные выплаты, что создает внутреннее противоречие: для одних — образ героя, для других — наемника. Родственники военных описывают ощущение отчуждения: ожидание общественного признания часто сменяется избеганием и социальной изоляцией.
Мотивации и язык войны
Исследователи отмечают, что в рассказах военнослужащих редко встречаются названия другой страны или народа — чаще употребляют обезличенные термины «противник» или «работа». По мере боевого опыта мотивация многих может трансформироваться: от денег и страха к желанию защищать «своих» или к мести.
Личный выбор и последствия
Один из дезертиров говорит, что после побега впервые почувствовал безопасность лишь в Европе и не жалеет о своем решении, подчеркивая, что сохранил верность собственным убеждениям и избежал участия в насилии. Такие истории иллюстрируют сложность выбора и цену, которую платят те, кто пытается выйти из системы.
