Перемирие воспринималось бы в Москве не просто как неудача — как признание поражения исторического масштаба, которое станет неприемлемым для правящей элиты и широких слоёв общества.
С начала мая интенсивность ударов по гражданской инфраструктуре в соседней стране заметно возросла: зафиксированы массированные бомбардировки, разрушения жилых домов и десятки погибших среди мирного населения.
На фронте российские войска в первые месяцы года испытывали серьёзные трудности с продвижением и даже теряли позиции в мае; при этом армия несёт значительные потери.
Параллельно за пределами линии соприкосновения оппоненты активизировали удары по логистике и объектам в тылу, а также расширили дальние налёты по военным и промышленным целям внутри страны.
У Путина нет очевидной альтернативы
Во внутренних кругах и среди населения усиливается скепсис: всё больше людей задаются вопросом о целесообразности продолжающейся кампании и достижимости максималистских задач. Тем не менее центральная власть остаётся в руках прежнего руководства, и это повышает вероятность продолжения операций несмотря на уменьшающиеся шансы на стратегический успех.
Принятие компромиссного мирного решения, основанного на сегодняшней линии фронта, означало бы признание существования независимого, сильного и постоянно враждебного государства у границ — в Москве это было бы воспринято как поражение исторического масштаба, которое руководство, вероятно, не переживёт.
Именно поэтому, вместо поиска мирного урегулирования, можно ожидать попыток нарастить давление и удвоить удары по гражданской инфраструктуре соперника.
Экономическое давление и его пределы
Военные расходы всё больше давят на экономику: темпы роста замедляются, бюджетный дефицит растёт, и долгосрочные экономические последствия постепенно обостряют внутренние риски для руководства. Однако экономические трудности пока не приводят к смене курса.
Риторика о неизбежной победе и искажённое представление о положении на фронте сохраняют мотивацию для продолжения операций, несмотря на растущие издержки.
