Жительница Читы Виктория Токмакова добивается уголовного преследования врачей Национального медицинского исследовательского центра имени Е. Н. Мешалкина и областного перинатального центра в Новосибирске — она полагает, что их решения и действия привели к смерти её новорождённого сына, одного из близнецов.
Диагноз и решение о госпитализации
На 27‑й неделе беременности у плода диагностировали порок сердца. Для уточнения состояния назначили телемедицинские консультации в крупные профильные центры: в одном из них рекомендовали приехать для очного осмотра, в другом — готовиться к родам и пребыванию в перинатальном центре третьего уровня, чтобы ребёнка сразу могли оперировать при необходимости. Семья решила ехать в Новосибирск как ближе расположенный центр.
Виктория приехала в Новосибирск на 34‑й неделе. Кесарево сечение было запланировано на 1 декабря. Ночью 28 ноября она почувствовала отхождение вод; операционная была занята, и утром её отвезли на операцию, параллельно оформляя документы.
Состояние ребёнка после родов
По словам матери, после родов врачебный диагноз порока сердца у мальчика Павла не подтвердили, поэтому не перевели ребёнка в профильный центр и не готовили к операции. На 29‑й день врачи реанимации зафиксировали падение сатурации и подключили маску, наблюдали за младенцем, но перевода не последовало.
Второго ребёнка, Мирона, вскоре перевели в палату к матери. Павлину диагностировали пневмонию и начали антибактериальную терапию, одновременно продолжая обследование сердца.
На третий день жизни сообщили, что у мальчика закрылся артериальный проток — для детей с сердечным пороком этот период был окном для операции; после закрытия протока возможность хирургического лечения усложняется.
«Если бы его прооперировали, он был бы жив. Пневмонии не было, была легочная гипертензия. 20 дней тыкали ребёнка антибиотиками просто так.»
Жалобы семьи и реакция ведомств
Мать писала жалобы и заявления, добивалась выяснения обстоятельств. Её выписали вместе с младшим ребёнком, а посещения в перинатальном центре после 8 декабря были ограничены в связи с эпидемиологической обстановкой. 14 декабря состояние Павла ухудшилось, его перевели в реанимацию, а 17 декабря он скончался.
После смерти Виктория обратилась в Следственный комитет, прокуратуру, Министерство здравоохранения Российской Федерации, региональный миниздрав, приёмную президента и к федеральным уполномоченным по правам человека и ребёнка.
В ответе регионального министерства здравоохранения говорится, что внутренняя проверка нарушений не выявила и что смерть наступила несмотря на усилия медиков. Подробности случая отнесены к врачебной тайне.
