До войны это было единственным основанием для включения в реестр.
Только 4% «иностранных агентов», внесённых в реестр Минюста в 2025 году, получали иностранное финансирование, заявил заместитель министра юстиции Олег Свириденко на заседании комиссии Совета Федерации по защите госсуверенитета.
Остальные 96% получили этот статус потому, что, по словам ведомства, они находились под «иными формами влияния» других стран — это около 206 из 215 человек и организаций, признанных «иноагентами» в 2025 году, по подсчётам правозащитников.
Свириденко отметил, что число признанных «иноагентами» из‑за зарубежного финансирования сокращается, тогда как общее темпы пополнения реестра растут: в 2025 году в него включили на треть больше записей, чем в 2024‑м.
С 2022 года Минюст получил право признавать людьми и организации «иноагентами» тех, кто находится под «иностранным влиянием».
Широкая формулировка позволила присваивать статус «иноагента» без прямых доказательств получения средств из‑за рубежа; ранее для этого требовалось установить именно зарубежное финансирование.
«Если бы сейчас этот единственный признак [зарубежного финансирования] остался, то это было бы всего 4% иноагентов. Представляете, да? Где гуляли бы все остальные? А мы бы искали с Росфинмониторингом эти деньги, которых нет. И деньги там и не нужны — там уже другие формы», — заявил заместитель министра.
Последствия для признанных «иноагентами»
- Статус «иноагента» используется как инструмент дискриминации и политического преследования.
- Люди и организации с этим статусом сталкиваются с серьёзными ограничениями в правах.
- По ним регулярно возбуждаются уголовные дела (ст. 330.1 УК) и административные процедуры (ст. 19.34 КоАП) за предполагаемое неисполнение обязанностей «иноагента».
