Внешняя разведка России (СВР) ещё в 1980‑е годы вела досье на Бориса Джонсона — тогда ещё студента Оксфорда. О существовании этого досье сообщается в секретном докладе, подготовленном бывшим сотрудником британской разведки.
Что говорилось в досье
В материалах отмечалось, что Джонсон проявлял активность в учёбе и общественной жизни и демонстрировал признаки политической карьеры. Разведчики предполагали, что он может со временем возглавить страну и поэтому представлял интерес.
Его охарактеризовали как «эксцентричного, необычного человека, полного остроумия, обаяния и блеска». В досье также упоминалось, что он приятен в общении, обладает сильным характером и внимателен к логическим аргументам и фактам, но при этом им можно легко манипулировать, а у него бывают «поразительные вспышки нестабильности».
Авторы досье называли Джонсона «личностью комического склада» с заметным интеллектуальным потенциалом, указывая вместе с тем на «необычайно оптимистичное, благодушное поведение», склонность к беспринципности и отсутствие прочной привязанности к какой‑то одной идее или идеологии.
Выводы разведки и реакция самого Джонсона
В конце концов СВР сочла Джонсона непригодным в качестве потенциально полезного долгосрочного источника: по их оценке, «такого маниакального самопиарщика» вряд ли имело смысл рассматривать для глубоких и долговременных связей.
«Мне кажется невероятным, что КГБ в 1980‑х годах строчил записки об оксфордских студентах. Неудивительно, что они проиграли холодную войну», — сказал сам Борис Джонсон, узнав о наблюдении со стороны советских спецслужб.
Другие фигуранты отчёта
В докладе также упоминаются другие британские политики и советники. В частности, внимание российских спецслужб притягивали политтехнолог Доминик Каммингс, лидер партии Reform UK Найджел Фарадж и бывший лидер Лейбористской партии Джереми Корбин.
Каммингсу интерес проявляли в 1990‑е, но считали, что он мог контактировать с MI6, после чего отношения с российскими ведомствами испортились. Фараджем интересовался один из руководителей ГРУ в 2011–2016 годах, но столкнулся с противодействием других российских структур; после смерти этого руководителя интерес снизился.
