Расследователи установили, что в колонии №7 в посёлке Пакино (Владимирская область) врач по прозвищу «Коновал» совершал системные издевательства над украинскими пленными. По данным опрошенных, речь идёт о 48‑летнем Вячеславе Черданцеве. Журналисты поговорили примерно с полусотней бывших заключённых.
Методы и унижения
По свидетельствам экс‑заключённых, врач устраивал принудительное раздевание и сексуальную унизацию, оказывал постоянное психологическое давление. Некоторые пострадавшие вынуждали «изображать» действия сексуального характера.
Двое бывших заключённых подробно описали практику, которую называли «ползать, как тюлень»: людей заставляли передвигаться, опираясь только на руки, в результате чего кожа на стопах истиралась до крови.
Также собеседники рассказали о пытке «бастонада» — многократных ударах дубинкой по подошвам ног, когда ходьба становилась невозможной.
«Ты понимаешь, что все остальные зависят от тебя. Если ты этого сейчас не сделаешь, они оставят всю камеру без еды… Это было коллективное наказание. И молодые, и пожилые, и больные — все они зависят от тебя», — рассказал бывший военнопленный Игорь Шишко.
Отказ от медицинской помощи и вспышка заболеваний
По свидетельствам бывших заключённых, врач не оказывал надлежащей медицинской помощи. Из‑за этого, по их словам, в учреждении произошла вспышка чесотки — кожного паразитарного заболевания.
«Когда мы из‑за чесотки не можем спать по ночам, просишь у него мазь, а он говорит, что хочет, чтобы мы мучились», — вспоминал один из экс‑пленников.
Предыстория медработника
По доступным документам, Черданцев начинал работать в пенитенциарной системе Кыргызстана: был фельдшером в воспитательной колонии для несовершеннолетних. Там отмечали недостаток базовых лекарств и закрытые кабинеты медчасти, у подростков наблюдались запущенные инфекции и дерматологические проблемы. Предположительно, примерно в 2013 году он переехал в Россию, затем работал в детском доме, а с 2015 года трудился в колонии №7.
По запросам о комментариях Вячеслав Черданцев не отвечал. Руководство колонии №7 и надзорные органы также не предоставили ответов на запросы журналистов.
