В Чебаркуле срочника с ожирением и пневмонией, по словам матери, принудили подписать контракт

Мать утверждает, что её сына отправили в армию с серьёзными диагнозами; после болезни, по её словам, молодого человека заставили подписать контракт под угрозами, а командование даёт противоречивые ответы.

Что произошло

По словам матери, её сына призвали в конце июня, хотя у него были диагностированы гипертония, гиперхолестеринемия и ожирение третьей степени.

Вскоре после прибытия в часть молодой человек заболел и попал в медицинскую роту с высокой температурой. Мать утверждает, что после возвращения из изолятора двое военнослужащих в курилке пригрозили ему вызовом полиции и реальным тюремным сроком, если он откажется подписывать контракт. Под давлением, по её словам, он подписал документы, ему не выдали копию, а передали уже заполненные бланки о якобы пройденных консультациях с психологом и юристом. Аналогичным образом, по словам женщины, заставили подписать контракт ещё около десяти срочников.

7 июля мать приехала в часть, добилась свидания и подала заявление в военную прокуратуру. На тот момент у призывника держалась температура около 40 °C — врачи диагностировали пневмонию и перевели его в медицинский батальон. Он написал рапорт о том, что контракт был подписан под давлением, однако жалобу отказались регистрировать и присваивать входящий номер. При этом на банковский счёт срочника уже поступила единовременная выплата за контракт в размере одного миллиона рублей.

26 июля срочник принял присягу. В настоящий момент он проходит реабилитацию в медицинской роте после пневмонии. Мать не смогла дозвониться до чебаркульской прокуратуры в течение недели, а в прокуратуре Центрального военного округа ей посоветовали жаловаться на бездействие. Командование части присылало противоречивые ответы: в одном письме командир признавал заключение контракта с другой частью и советовал обратиться в прокуратуру, в другом — утверждал, что подпись была абсолютно добровольной, ссылаясь на анкеты и видеозапись.

«Мне не нужны никакие выплаты. Я хочу спасти своего единственного сына. Самое страшное — уехать и оставить его одного. Я боюсь, что на него снова надавят», — говорит женщина.