Депутаты Госдумы предлагают увеличить максимальное наказание за призывы к массовым беспорядкам в интернете с двух до шести лет. Что лежит в основе предлагаемых поправок и кого они коснутся — кратко о сути изменений.
Законопроект об ужесточении наказаний за ряд преступлений против общественной безопасности внесён в парламент. Среди авторов — глава комитета по безопасности и противодействию коррупции и ещё шесть депутатов. Одним из ключевых пунктов является увеличение максимального срока до шести лет за призывы к массовым беспорядкам, участие в них или оказание насилия над гражданами. Это касается как высказываний в СМИ, так и комментариев в интернете.
На данный момент за призывы к массовым беспорядкам предусмотрено до двух лет ограничения свободы, принудительных работ или лишения свободы. Максимальное наказание одинаково применяется к призывам, сделанным на митинге, и к опубликованным в соцсетях.
Авторы проекта предлагают разделить такие случаи: за призывы без использования СМИ и интернета — например, во время выступления перед аудиторией — максимальный срок лишения свободы хотят увеличить до четырех лет.
Для призывов через средства массовой информации и интернет предлагается более строгое наказание: до пяти лет принудительных работ или до шести лет лишения свободы. Под эту норму могут попасть, например, посты в открытом Telegram‑канале или комментарии под чужой публикацией.
Юрист Валерия Витошкина отмечает, что ответственность за такие призывы уже предусмотрена частью 3 статьи 212 УК РФ. Законодатели предлагают выделить использование СМИ и интернета в отдельный квалифицирующий признак, за который будет грозить более строгое наказание.
Чем объясняют ужесточение.
В пояснительной записке к законопроекту приводят данные о росте числа преступлений, связанных с призывами к терроризму, его оправданию и пропаганде, а также об участии митингов и акций в подобного рода угрозах. Авторы аргументируют, что интернет‑платформы делают призывы доступнее и позволяют обратиться к широкой аудитории.
По словам Витошкиной, законопроект предусматривает ужесточение и статьи 205.2 УК, однако связь между мирными или несогласованными акциями и террористической деятельностью не является прямой. По её мнению, законодатели используют отдельные события как предлог для ужесточения.
Это продолжение общей тенденции в последние годы — ужесточение наказания за словесные высказывания, связанные с общественным порядком. По мнению экспертов, такие изменения усложняют обсуждение ряда тем, включая вопросы терроризма и действий властей.
По оценке Смирнова, дел по текущей норме о призывах к массовым беспорядкам почти нет. Масштаб будущих преследований будет во многом зависеть от правоприменительной практики; возможно развитие практики при аналогии с делами об экстремизме, терроризме и дезинформации.
Расширятся возможности для заключения фигурантов под стражу.
Рост срока наказания повлияет на классификацию преступления: деяния по части 3 статьи 212 к текущему моменту считаются небольшой тяжестью. При максимальной санкции в четыре года основной состав дела будет относиться к средней тяжести, а интернет‑призывы до шести лет — к тяжким.
Сроки давности также изменятся: вместо двух лет для основного состава они станут шестью годами, а для интернет‑призывов — десятью. Это растянет срок, в течение которого могут предъявлять обвинение.
Перевод интернет‑призывов в категорию тяжких преступлений расширит возможности заключения под стражу. По словам Витошкиной, УПК позволяет такую меру в отношении подозреваемых и обвиняемых в тяжких преступлениях, а также в делах средней тяжести с применением насилия.
Как будут определять призывы к массовым беспорядкам?
Поводом для уголовного преследования может стать не только отдельная публикация, но и комментарий к чужому посту: достаточно самого призыва, и преступление считается оконченным в момент распространения. Число прочтений или лайков не имеет значения.
Статья 212 описывает массовые беспорядки как насилие, погромы, поджоги, разрушение имущества, применение оружия и другие опасные действия, включая вооружённое сопротивление представителям власти. Сам факт несанкционированного митинга не попадает под этот перечень.
Однако смысл высказывания будет зависеть от экспертного анализа текста. Основным доказательством часто служит заключение лингвиста, которое нередко дают ведомственные экспертные учреждения.
Также подчёркивается роль психолингвистической экспертизы: важно учитывать ироническую окраску и контекст, однако практика таких экспертиз вызывает критику.
По мнению Смирнова, подобные дела достаточно просты для расследования: нужно зафиксировать факт публикации, установить связь аккаунта с конкретным пользователем и получить текстовую экспертизу.
Кого осудили за призывы к массовым беспорядкам?
В апреле 2021 года жителя Набережных Челнов приговорили к полугоду ограничения свободы за призывы к массовым беспорядкам и вооружённому сопротивлению представителям власти в комментариях к публикациям.
В июле того же года гражданина Новосибирска осудили на год ограничения свободы по делу о призывах к массовым беспорядкам; следствие заявляло о призывах к насилию против полицейских в Telegram‑чате.
В июне 2022 года 20‑летний житель Северодвинска получил девять месяцев ограничения свободы за комментарии в день протестов 23 января 2021 года.
В ноябре 2022 года жителя Буйнакска Исламутдина Юсупова приговорили к четырём месяцам ограничения свободы за интернет‑комментарий к новости о перебоях с электричеством; он призывал собраться на митинг и упоминал оружие.
В августе 2023 года пенсионера из Новосибирска Тахира Арсланова приговорили к трём годам колонии по делу о призывах к экстремизму, терроризму и массовым беспорядкам. По версии следствия, он публиковал в соцсетях комментарии с призывами поджигать военкоматы. После апелляции наказание снизили до двух лет десяти месяцев.
Что будет со старыми публикациями?
Если поправки примут, более строгое наказание не будет распространяться на комментарии, опубликованные до вступления закона в силу. Уголовное право не имеет обратной силы. Однако юристы предупреждают о риске преследования за старые публикации, которые остаются в интернете.
Смирнов опасается, что силовики могут трактовать такие публикации как продолжающееся преступление.
По словам Витошкиной, в практике преследования за интернет‑публикации встречается подход, при котором срок давности начинается с момента обнаружения материала следствием, а не с даты его размещения. Момент обнаружения обычно фиксируют в протоколе досмотра.
Однако эксперт отмечает, что новая редакция не должна касаться старых комментариев. При этом случаются дела по публикациям, сделанным незадолго до вступления запретов.
Рассмотрение законопроекта намечено на ноябрь. Чтобы принять закон, документ должен пройти три чтения в Госдуме, получить одобрение Совета Федерации и подписать президентом.
