В Праге, на ярмарке «Книжная башня», Лана Эстемирова, дочь убитой правозащитницы Натальи Эстемировой, презентовала свою книгу «Пожалуйста, живи!» и рассказала о теме, посвящённой матери и Чечне.
На презентации Лана Эстемирова рассказала, как писалана книга о матери и Чечне. Она поделилась тем, как появилась идея, какие темы волнуют её сейчас и какие шаги можно предпринять для понимания прошлого и будущего региона.
Константин Эггерт: Вы приехали в Прагу представлять издание книги о матери. Почему вы сначала писали её на английском языке?
Лана Эстемирова: Я начинала на русском. Позже переход на английский дал возможность читателю увидеть тему в более широкой перспективе и позволил передать стиль письма прямо и понятно. Чечня остаётся сложной темой, поэтому важно объяснять её простым языком.
Я поняла, что этот стиль ближе мне, когда пишу на английском: русский язык требовал бы другого подхода. Важно, чтобы книга была простой и понятной по смыслу и стилю.
Я хотела, чтобы текст был доступен для читателя, чтобы история мамы и Чечни звучала ясно и честно.
«Соглашусь. И ещё одно: читательская аудитория может не знать, что такое Чечня, и как живут чеченцы. Нужно объяснять контекст и историю региона, чтобы не было недоразумений.»
«Да, действительно. Но здесь есть несколько аспектов: последствия конфликтов остаются живыми, литература о Чечне — редкая, поэтому многие читатели ищут знания, чтобы узнать больше.»
«Война на Украине повысила интерес к теме Чечни? Люди видят параллели и ищут ответы, чтобы понять регион лучше.»
Чечня остаётся ближе к России, чем Украина — часть страны на данный момент, и это влияет на восприятие региона читателями.
«Лана, вы сказали, что Чечня пока в составе России. Может ли она уйти или получить независимость?»
«Мне трудно давать прогнозы. Мнения экспертов расходятся, ответов множество.»
«Люди, которых вы имели в виду, — те, кто сейчас в Чечне, те, кто пытается выживать, те за пределами региона — у Чечни много разных позиций и мнений. Автономия могла бы выглядеть аналогично Шотландии, но это лишь гипотеза.»
Интерес к Чечне проснулся, когда Россия напала на Украину
«А если перед вами десять потенциальных читателей, что вы скажете им? Почему стоит прочитать эту книгу?»
«История Чечни — неотъемлемая часть истории России: конфликты сопровождались травмами, и осмыслять их трудно, но необходимо, чтобы понять регион.»
«После начала конфликта в Украине вырос интерес к теме Чечни, потому что читатели ищут параллели и вопросы о прошлом региона становятся более актуальными.»
«Чечня ближе к России, чем Украина; это часть России сейчас, и людям это нужно объяснять, чтобы понимать контекст.»
«Лана, вы считаете, что Чечня может уйти из состава России? Сейчас трудно говорить об этом, но тема остаётся важной.»
«Сложно оценивать: вопрос о независимости требует времени; в регионе представлены разные взгляды и сценарии.»
«Разговор о автономии: некоторые мечтают о большом шаге к независимости, но конкретных планов нет.»
Кадыров — местный князь, с которым удалось договориться
«То, что в 1990‑е годы называли российских военнослужащих — федералами, сейчас можно рассматривать как аналогичную ситуацию: Кадыров — местный лидер, который договорился с центральной властью.»
«Да, Кадыров — местный лидер, с которым удалось договориться.»
«Даже внутри российского общества существует мнение, что бюджеты Чечни почти полностью зависят от федеральных трансфертов. Что вы об этом думаете?»
«Почему в Чечне высокий уровень безработицы? Где деньги, и кто ими управляет — многие вопросы остаются без ответов; визуальная роскошь не отражает реальной жизни людей.»
«Эти небоскрёбы — эстетика, но многие люди живут в маленьких домах и испытывают страх.»
«Война против российских войск была народной, но сейчас сопротивление под сильным давлением; люди иногда терпят из‑за страха за семью.»
«Объясните, как это происходит, потому что вопрос интересен.»
«Принцип коллективной ответственности: вся семья может быть привлечена к ответственности за поступки одного человека; давление на родственников остаётся сильным.»
«И если семья большая, зачем молчать?»
«Диаспора часто молчит, чтобы защитить близких, оставшихся в Чечне, потому что разговоры могут обострить ситуацию.»
«Кадыров представляется как образ лидера, религиозного и политического: исламизация и образ власти — часть политики.»
«Этот образ — политическая демонстрация; религия часто используется как инструмент влияния.»
«Не Кадыров будет решать, кто станет следующим главой Чечни?»
«Скорее всего, решение примет Кремль; смена руководства обсуждалась и ранее.»
«Когда уйдёт Кадыров, может ли Адам стать главой?»
«Скорее всего, молодой человек не станет главой; решение примет Москва, как и прежде.»
«Как будет происходить смена власти — будет ли это звонок от центра?»
«Пока Путин у власти, кадыровщина продолжится, но в другом формате и с другим лицом.»
«Вопросы травм и депортаций остаются актуальными: память о депортации сохраняется и политически переиначивается в Чечне.»
«Память о маме Наталье Эстемировой и об Анне Политковской живет: люди боятся говорить открыто, но со временем расскажут свои истории.»
«Я надеюсь, что появятся новые мемуары и фильмы — это поможет пережить прошлое и строить будущее».
