В Ленинском районном суде Екатеринбурга начались прения по делу правозащитника Алексея Соколова. По его словам, против него заведены сразу три уголовных дела, которые он считает ответной реакцией силовиков на его правозащитную деятельность.
«Я знал против кого выступал и защищал жертв этих пытателей. Я осознавал, что они будут делать со мной… 59 суток пыточного карцера, попытка задушить меня в тёмном боксе СИЗО‑1, сделать меня невменяемым, заразить туберкулёзом. Даже сидя в клетке я продолжаю консультировать людей и говорить им о их правах!»
Соколов говорит, что сейчас против него идут три дела: «демонстрация экстремистской символики», «госизмена» и «организация деятельности нежелательной организации». По одному из эпизодов ранее задерживали уральских правозащитников Романа Качанова и Ларису Захарову; их затем отпустили под запрет определённых действий.
Правозащитник утверждает, что уголовное преследование — месть со стороны заместителя начальника областного ГУФСИН, ранее руководившего исправительной колонией ИК‑16, где, по его словам, применялись пытки, принудительный труд и отказ в выдаче необходимых лекарств заключённым.
Он также описывает случаи карательной психиатрии: в 2023 году, по его словам, в стройных мероприятиях скончался осуждённый Азизов, который до этого жаловался правозащитникам, что его «везут в СИЗО‑1 убивать». Соколов обжаловал отказ в возбуждении дела, но затем сам оказался под стражей.
По словам Соколова, из СИЗО он оказывал помощь и другому задержанному — Дмитрию Окулову, который за жалобы якобы был переведён в психиатрическое отделение и к нему применяют психотропные препараты, чтобы заставить отказаться от претензий.
Описание методов давления в карцере
Правозащитник подробно описывает схему давления на подследственных в карцере СИЗО‑1, которую, по его словам, реализуют коррумпированные сотрудники пенитенциарной системы вместе с оперативниками и следователями.
- Фабрикация взысканий и подбрасывание «запрещённых предметов» (например, лезвия от одноразового станка).
- Помещение в карцер с изъятием тёплых вещей — оставляют только носки, трусы, футболку и крестик — и выдачей тюремной робы.
- Камерa карцера без стекла в окне, расположенная в подвальном помещении, где зимой холодно, а летом тоже сыро и промозгло.
- Ужасное, не пригодное для сна спальное место и ограничение сна: разрешено спать лишь восемь часов, а днём деревянную «лежанку» пристёгивают к стене.
Соколов утверждает, что сочетание холода, плохого спального места и ограничения сна превращает содержание в карцере в пытку. Он также жаловался на ограничение доступа к письменным средствам — ручку и бумагу выдавали всего на полтора часа, что затрудняло подготовку к судебным заседаниям.
Правозащитник подавал иски в Верховный суд с требованием восстановить право на тёплые вещи и адекватное обеспечение, а также на нормальный доступ к письменным принадлежностям, однако суды отклонили эти жалобы.
