Визиты и обстановка
«Сейчас Азату куда спокойнее. Но страшно думать, что о его смерти я бы могла узнать только через несколько недель»
Елена Горбань рассказала о двух посещениях ИК‑18 в Харпе. По её словам, Азат считает, что публичность дела снизила риск новых издевательств: после случившегося он долго молчал — боялся, что о пытках станет известно и его могут убить. Также он намеренно спровоцировал помещение в ПКТ (режимный изолятор) для собственной безопасности.
Перед визитом Горбань уточняла у заместителя начальника колонии, пустят ли её как защитника и пустят ли мать обвиняемого; ей пообещали, что препятствий не будет. Тем не менее при попытке пройти на приём возникли трудности: в приёмный кабинет выстраивается очередь, визиты согласовываются не всегда слаженно, а ожидание заняло многие часы.
Когда её всё‑таки провели к Азату, формальных проблем не было: не просили проверять приносимые бумаги. В то же время вопросы с документооборотом и процедурой передачи бумаг в колонии остаются нерешёнными.
Азат был рад видеть защитницу и смог подробнее разобраться в судебных процессах. Он не до конца понимал, какие ходатайства были поданы и каких решений уже удалось добиться; посещение помогло ему ориентироваться в этапе дела.
Суд и связанные с ним процедуры сильно его измотали: на одном из заседаний он сидел весь день без ужина и был дезориентирован тем, что некоторые адвокаты, по его мнению, плохо знакомы с материалами дела. Елена успокоила его, пояснив, что в суде она действует активно и поддерживает линию защиты.
На краткой встрече в среду они впервые поговорили с момента травмирующего эпизода. Азат винил себя и переживал, что позднее не сообщил о пытках, потому что боялся расплаты; пытки он скрывал до прихода адвоката. Елена признаёт, что недооценила срочность ситуации и будет сожалеть об этом всегда, если с ним случится худшее.
Сейчас Азату спокойнее: он полагает, что худшее вероятно позади. Впрочем в северной колонии ему крайне некомфортно, он надеется как можно скорее вернуться из‑за полярных ночей, и близкие будут пытаться добиваться его перевода или освобождения.
Процедуры и судебные эпизоды
В июне Люберецкий городской суд признал незаконным недопуск жены и защитницы в колонию в Харпе и обязал предоставить свидание в течение 10 дней. Колония подала апелляцию, указывая на удалённость Люберец от Харпа.
После прихода адвокатов в камере для свиданий в колонии была заделана щель для передачи документов; сотрудники также допускают случаи чтения бумаг при наличии адвокатской переписки, что нарушает адвокатскую тайну.
В четверг Лабытнангский суд рассматривал жалобу на отказ возбуждать дело по факту пыток. Заседание сначала отказались откладывать, хотя защитник не смог присутствовать по уважительной причине, а затем слушание продолжалось почти восемь часов без перерыва; оно завершилось поздно вечером, обвиняемый пропустил ужин и отбой.
* — Внесён в перечень «экстремистов и террористов» Росфинмониторинга.
