В последние годы российские власти активнее прибегают к антикоррупционным иским для изъятия крупных частных активов, нередко опираясь на события прошлых лет. В 2025 году объём конфискованного имущества достиг порядка 1,1 трлн рублей, что значительно превышает показатели предыдущего года.
Эксперты и владелы указывают, что это уже выходит за рамки обычной борьбы с коррупцией: создаётся новая практика перераспределения собственности, при которой прежние гарантии для представителей элиты фактически утрачивают силу.
«Сейчас вопрос лояльности уже ничего не значит, когда речь идет о перераспределении активов. Если вспомнить историю с «Башнефтью», то это был первый серьезный сигнал», — Илья Шуманов, глава TriTrace Investigations.
Переломным моментом в правоприменительной практике стало решение Конституционного суда 2024 года: срок в десять лет давности перестал распространяться на имущество чиновников, признанных коррупционерами. Это позволило пересматривать основания приобретения активов спустя десятилетия.
Одним из заметных примеров стало решение о передаче 49% агрохолдинга Ros Agro после вывода выводимых связей с деятельностью его основателя в период работы в федеральных органах власти в 2006–2014 годах. По решению суда доля перешла под управление структуры, связанной с крупным государственным банком.
Другой громкий кейс — национализация золотодобывающей компании «Южуралзолото» и изъятие активов её владельца, несмотря на долгую работу в региональной политике и партийную принадлежность.
«Несколько лет назад администрация президента в отдельных случаях вмешивалась и ограничивала активность Генпрокуратуры в подобных спорах. Но на фоне массовости изъятий эти примеры уже не меняют общей картины», — Илья Шуманов.
Рынок и эксперты отмечают, что многие из крупнейших бизнесменов ранее занимали государственные посты или сохраняют связи с властью; традиционно это рассматривалось как фактор защиты. Теперь же даже такие связи не гарантируют безопасности активов.
По мнению Марии Снеговой (Центр стратегических и международных исследований), ситуация демонстрирует: даже лояльные представители элиты не защищены от претензий со стороны государства спустя годы после ухода с постов.
«Львиная доля активов сегодня изымается у «молчунов» или у региональных тяжеловесов, на которых раньше опиралась федеральная власть. Сейчас вертикаль перестроена, и ключевая роль перешла к силовикам. Региональные игроки потеряли субъектность», — Илья Шуманов.
Бизнес пытается добиться большей правовой определённости: в мае Госдума установила десятимилетний срок давности для пересмотра приватизационных сделок 1990‑х — начала 2000‑х. Однако это ограничение не распространяется на антикоррупционные дела в отношении действующих и бывших чиновников.
Предприниматели опасаются, что их активы могут стать следующими в очереди на изъятие. Появляются и практические проблемы у государства: реализовать уже национализированное имущество порой оказывается сложно — долю в «Южуралзолото» не удалось продать через несколько аукционов, а аэропорт Домодедово был продан примерно за половину первоначально заявленной стоимости.
